Общество

После отставки полицмейстера Новониколаевск захлестнула волна убийств

Фото: Текст: Вадим Синицын

Версия для печати В закладки Cообщить об ошибке

Сибкрай.ru завершает публикацию истории карьеры полицмейстера Новониколаевска Бернгарда Висмана.

Первая часть.

Вторая часть.

Уже осенью 1909 г., в ответ на назначение Висмана полицмейстером города, активисты новониколаевского отдела черносотенно-монархического «Союза Русского Народа» собрали 113 заявлений новониколаевцев, пострадавших от полицейского произвола.

Из этих материалов и статей «патриотической» прессы мы узнаём об оборотной стороне «висманщины». Надо только не забывать, что партийные черносотенные газеты обещали «…непоколебимо стоять за «Православие», «Самодержавие» и «Русскую народность»«. Это цитата из рекламы подписной кампании газеты «Сибирская правда» за 1911 г. Оттуда же:  «…потому энергично … бороться с засилием иноверцев, иноплеменников и жидов». Латыш Висман, стоящий во в главе городской полиции, не устраивал СРН уже даже по идеологическим соображениям. Потому и риторика соответствующая – в выражениях «союзники» не стесняются. К обвинениям тоже стоило бы отнестись с некоторой долей скепсиса, в грязной борьбе подтасовка и передёргивание – обычное дело.

Давайте посмотрим, что же инкриминируют Висману.

«Приехал из России … малоросс Полевик, открывши здесь трактир «Полтаву» («истинно-русскому» Висману название это не понравилось, и он потребовал переименовать его на «Москву»). Торговля в «Москве» шла очень бойко, здесь шла игра в лото, бикс, карты, в фортунку, на которой играли по рублю за час, здесь одного пива продавали до 450 ведер в месяц. Но, несмотря на такой заработок, Полевик разорился: за два года содержания «Москвы» он выплатил Висману 9000 рублей и, наконец, перестал платить. Тогда его вызвали в полицию и так исполосовали резинами, что несчастный на третий день умер».

«Приехал в Ново-Николаевск некий Гуренков с капиталом около 20 тысяч рублей; он построил здесь большой дом, купил обстановку и открыл трактир («Лондон»). Полиция наложила на него ежемесячный платеж в размере 93 руб. (50 р. полицеймейстеру Висману, 30 р. приставу Чукрееву, 10 р. полицейскому чиновнику и 3 р. старшему городовому); независимо от этого за счет Гуренкова полиция постоянно пила, ела и пьянствовала здесь с девицами. Дела трактирщика так пошатнулись, что он перестал платить. Тогда засунули за зеркало прокламацию, которую явившийся наряд полиции, конечно, нашел, и Гуренков был арестован. Его продержали в каталажке 14 суток, пока жена его не продала лошадей, кое-какие вещи и не выкупила мужа. Дело это обошлось, как рассказывают, около 1000 руб. Тогда Гуренков предложил некоему Сушкевичу принять трактир на себя и торговать по его документам, уплачивая за это по 20 р. в месяц. Сушкевич согласился, тем более что на выборку документов на свое имя не мог рассчитывать, так как полиция недолюбливала его и давала о нем дурные отзывы губернатору. При открытии торговли Сушкевичем с него Висман взял 300 руб.; через два дня он потребовал еще 275 руб. (200 р. Висману и 75 р. Чукрееву). На четвертый месяц от Сушкевича потребовали 100 руб., но он отозвался неимением денег. После нескольких безрезультатных напоминаний Сушкевичу по телефону и вызовов его в полицию Висман послал в трактир часов около 9 вечера наряд полиции, ворвавшийся сюда с криком «руки вверх» и с направленными дулами револьверов. Полиция арестовала при этом самого Сушкевича и находившихся в трактире 15 посетителей, которые были отведены в каталажку и выдержаны в течение суток. Висман вызвал к себе Сушкевича из каталажки и потребовал с него 150 р., угрожая сгноить его, если не уплатит этой суммы. Сушкевич занял у разных лиц эти деньги через свою жену и внес их Висману и тогда был освобожден. Он платил ему затем по 25 р., по 40 и 100 р., вызываемый повестками в полицию, где то Висман, то Чукреев назначали ему сумму. Так он платил, пока не разорился и не прекратил дела, вынужденный продать всю обстановку трактира за бесценок настоящему владельцу Чиндорину, бойко торгующему в компании с Висманом. За 1 год и 3 месяца торговли Сушкевич переплатил полиции 1400 руб.».

«Дома терпимости, как места постоянных преступлений, составляют крупную статью доходов полиции. Начать с того, что в Ново-Николаевске существует с ведома полиции 113 таких притонов и из них только 7 официально открытых, крупных. Содержатели этих домов, каковы: Эдельман, Урбах, Левин, Терентьев и др., платят полиции до 300 руб. в месяц, причем связаны обязательством не отпускать девиц ни в какие трактирные номера, кроме самого фешенебельного трактира Чиндорина, содержимого в компании с полицеймейстером Висманом. Мелкие же притоны обложены побором от 5 до 10 руб. в месяц.»

«Одной из самых доходных статей являются евреи с их чертой оседлости, эти несчастные парии, с которыми позволяется делать все, что угодно. Каждый из них — жертва только потому, что он еврей. Они все обложены поборами в доход полиции от 25 руб. до 200 руб. в месяц, а самый богатый из них, Каган, платит от 3 до 4 тысяч рублей в год, по одному проценту со своего торгового оборота. Шапошник Самойлов, имеющий здесь мастерскую, платит ежемесячно полицеймейстеру Висману по 50 руб. и всем полицейским чинам, кроме того, шьет шапки к каждому сезону. Всякий еврей, не имеющий по закону о черте оседлости права здесь жить, легко может здесь устроиться, заплатив Висману. Для этого всегда имеются два требуемых по закону свидетеля, которые удостоверят подписями на акт, что данное лицо проживает в Ново-Николаевске пять или шесть лет.»

«У поставщика больницы Гранова молоденькая, лет 19, и хорошенькая жена, бывшая учительница, полгода назад вышедшая замуж. По приказу Висмана у Гранова сделали обыск, нашли сломанный валявшийся револьвер и на этом основании (военное положение!) Гранова арестовали, а по пути забрали и разные золотые вещи, часы и проч. Тогда Висман вызывает в полицию жену Гранова и предлагает ей возвратить взятые при обыске вещи, для чего приглашает ее в свою квартиру (верхний этаж). Пришла, ждет. Висман достал из ящика стола двое часов, три кольца, браслет, а затем бросился к Грановой, повалил и изнасиловал».

Я уже писал выше о том, что у Висмана был неплохой пиар. Это признавали и оппоненты:

«Здесь при широком сотрудничестве содержателей притонов и их девиц и множества темных личностей удается довольно быстро обнаруживать кражи на мелкие суммы и вообще несложные преступления, причем каждое такое обнаружение тотчас же афишируется посылаемой в местную газету заметкой, которая читается и в губернии и делает свое дело. « Агентурная работа, как видим, тоже была поставлена хорошо.

Пора послушать и другую сторону. Вот какие факты о конфликте полиции и СРН приводит «Сибирская жизнь»:

«Наши «союзники», как говорится, распоясываются. Наглеют довольно быстро. Пробуют «свои богатырские силы» на чинах полиции. Трое из них 27 ноября по-союзнически хулиганничали на Кабинетской улице. Безобразничали во всю ширь своей натуры. Постовой городовой предложил им прогуляться до полицейского участка. И представьте, эти истинно-русские хулиганы оскорбились.

- Как? Что? Да мы кто, - ты знаешь? - ревели они и бросились избивать городового. Сбежалась проходящая публика. Возмутилась до глубины души, отбила городового и помогла ему доставить их в участок. «Истинно-русские хулиганы» не забыли своего «высокого звания» и в участке. Продолжали дебоширить и набросились на пристава.

- Мы члены «Союза русского народа», а потому не имеете права нас задерживать и немедленно освободить, - кричали «охранители».

Иначе  на дело посмотрел пристав. Он, установив личности, отправил их в клоповник проспаться.

Один из них местный домовладелец Манаков, другой некто Лефонов и третий Цветков, подпольный адвокат. Теплая компания наши «союзники» - один за мошенничество судится, другой с «фабричкой» фальшивых монет попался, третьи городовых бить начинают.

Да что же это такое? - недоумённо говорят обыватели, и руками разводят, а некоторые из серой массы добавляют: - Потому все это, что засилие взяли. Вон Орлов то, из Москвы, в городской управе так прямо и говорил, чтобы не робели, что он защитит своих от сильных мира...»

(Упоминаемый в заметке Орлов, скорее всего, известный деятель монархического движения Василий Григорьевич Орлов – в эти годы он совершил две поездки по Сибири и Дальнему Востоку, создавал местные отделения монархических организаций).

Интересно, уж не тот ли подпольный заводик по изготовлению фальшивых денег, за который полицейские получили от губернатора награды, имеется в виду? Если так, то это еще один повод для «войны» между политиками и правоохранителями.

Кстати, а что же губернатор? Из приказа № 233 от 12 ноября 1909 г мы можем судить, что он поначалу поддерживал Висмана: «За время пребывания в г.Ново-Николаевске 2-4 ноября текущего года я лично убедился в прекрасной там постановке наружной полицейской службы и видел молодцеватых, дисциплинированных, знающих своё дело нижних чинов, как дневной, так и ночной охраны, за что выражаю и.д. Ново-Николаевского Полицмейстера Коллежскому Регистратору Висману мою искреннюю благодарность, а нижним чинам объявляю спасибо.»

Но уже в феврале 1910 г. Гондатти переводит Висмана в Томск, а в марте бывший полицмейстер подаёт прошение об отставке, которое будет моментально удовлетворено. Вместе с ним уходит в отставку и вся его команда – так же, через перевод в Томск, Пётр Чукреев, а прочие – Яковлев, Зуевский, Курницкий и пр. - подают прошения, оставаясь в Ново-Николаевске. В одночасье меняется вся верхушка новониколаевской полиции, уходят и многие нижние чины.

Стало ли в городе жить лучше, стало веселее?

«Сибирская жизнь» пишет, что нет. С точки зрения газеты, ситуация скорее катастрофическая, и какая-никакая стабильность, достигнутая при Висмане, сменилась новым хаосом:

«Минувшая пасха ознаменовалась несколькими зверскими убийствами и рядом нахально-дерзких грабежей. Ночью с 21 на 22 апреля перебита грабителями семья цыгана Абрама Чубуньева: убиты старики Чубуньевы - сам и жена, тому и другому по 55 лет, их сын с женой, их дочь и внучка 8-ми лет. Другая дочь старика Чубуньева - девочка 14-ти лет - осталась живою, но в бессознательном состоянии от нанесённых ударов в голову. Через несколько дней она умерла в городской больнице. Грабители проникли в дом через окно. Похищены деньги. Сумма не установлена; похищены золотые и серебряные вещи. У одной из покойниц вырваны серьги из ушных мочек.

В ночь на 19-е апреля убит на одной из городских улиц колыванский мещанин Николаев, 40 лет.

За сухарным заводом в полосе отчуждения поднят труп убитой девушки... Словом, Ново-Николаевск оказался в полосе убийств. Горожане терроризированы и после 9-10 часов боятся выходить на улицу. Хулиган обнаглел: грабят днём; грабят на улице и кричат по-старому «руки вверх»! Сторонники бывшего полицмейстера, печальной памяти Висмана, всю беду видят в том, что нет Висмана, а фактически причина «свободы» для громил совсем другая: нет достаточно нижних полицейских чинов, нет столько ночных стражников, сколько было при Висмане. На ночную городскую охрану городская управа собирала и собирает в год больше 20-ти тысяч руб. Благодаря этой сумме, город ночью при Висмане был усыпан ночными стражниками, а сейчас с огнём трудно сыскать ночью стражника. Куда они девались? В чём дело?»

Поразительная заметка, не правда ли? Денег тратится ровно столько же, сколько и при Висмане, но куда-то подевались полицейские и ночная стража. И деньги. Элементарная логика подсказывает – каким бы ни был человеком Висман, но при нём городская управа не занималась нецелевым расходованием средств, выделенных на охрану общественного порядка. Я ничуть не защищаю бывшего новониколаевского полицмейстера, но хотелось бы дать более объективную картину, чем приводилась в популярных публикациях до сих пор.

Еще одна статья заставляет задуматься, так ли уж плохо, что проституция была, пусть и подпольным образом, но всё-таки мало-мальски организована: «...в настоящее время под надзором состоят не больше 40-50 проституток - обитательниц оставшихся не закрытыми публичных домов; остальная же чуть не в десять раз большая часть, вышедшая из закрытых, незаконно существовавших при полицмейстере Висмане публичных домов, теперь ушла из-под надзора и распространяет венерическую заразу совершенно беспрепятственно».

Разбирательство по делу Висмана длилось долго, 4 года. И только в апреле 1914 г. на выездной сессии Омской судебной палаты будет вынесен приговор – 8 месяцев арестантских рот ему и его бывшим сослуживцам.

С Висманом обошлись более чем мягко. Была тогда такая формулировка – наказание в низшей степени.  Мне попадались в хронике случаи, когда людям за получение 85 руб. по подложным документам давали 1 год крепости, за изнасилование – до 4 лет арестантских рот. 

О дальнейшей судьбе бывшего новониколаевского полицмейстера известно немного. В базе данных по белому движению фигурирует некто Висман (к сожалению, без инициалов), помощник начальника Семипалатинской уездной милиции. И, наконец, в книге памяти общества «Мемориал» мне удалось найти такую запись:

«Висман Бернгард Петрович , 1877г. р. Уроженец гор. Риги. юрисконсульт. Проживал в гор. Алма-Ате. Осужден 12.10.38 тр. УНКВД по Алма-Атинск. обл. Расстрелян.

15.08.89 реабилитирован воен. пр-рой ТуркВО.»

Трудно удержаться от искушения вывести в конце моей статьи какую-нибудь мораль на злобу дня, но всё-таки удержусь, пусть каждый это сделает самостоятельно. Скажу только, что не зря в моём блоге есть такой тег: «100 лет в обед тем же бедам и темам».

*все дореволюционные даты в статье приводятся по старому стилю